Перейти к основному содержанию

Календарь краеведческих дат

Павлов из хутора Вислый

Павлов Стефан Григорьевич, 04.06.2018 г.
Павлов Стефан Григорьевич, 04.06.2018 г.

Павлов Стефан Григорьевич, 1927 г. рождения 24 апреля, х. Вислый, Семикаракорского района. Отец — Григорий Семенович, 1906 г. рождения, х. Павлов. Григорий пристал в приймы в х. Вислый. Мать — Павлова (Карпова) Марфа Васильевна, 1907 г. рождения, х. Вислый.

Григорий Семенович имел землю, закупал молодняк скота, выращивал и гнал своим ходом на ростовскую бойню. Скот сопровождали три крытые телеги, так как на дорогах было неспокойно.

Началась коллективизация на Дону и первый колхоз, образованный в х. Вислом назывался «Труд и знание», первым председателем колхоза стал Куркин....., который работал до Великой Отечественной войны.

В 1937году Стефану исполнилось 10 лет. Хутор по размерам был меньше, чем сегодня. Ему тесть, бывший казак царской армии, участник войны в Маньжурии, воевавший под командованием Куропаткина, рассказывал, что сидя в окопах, казаки поели всех своих лошадей, так как лошади поели весь подножный корм и должны были сдыхать от голода. Казаки болели дизентерией.

До войны в колхозе была большая конеферма, за прудом, где сейчас бригада стоит. Там выращивали лошадей для РККА. Там стояли конюшни с племенными жеребцами и кобылами. Руководителем конефермы был Авилов, ходил всегда в белых галифе, белой рубахе под ремень и с портфелем. Стефан дружил и сидел за одной партой с сыном Авилова — Колькой, который был так же 1927 года рождения. Авиловы жили побогаче, Стефан часто ел у них суп, хорошо подслащенную кашу, а в 1937 году Авилов отец оказался «враг народа». Когда Авилов уходил на работу, Стефана всегда сажали за стол покушать вместе с Николаем. Однажды летом Стефан пришел к Николаю домой, его мать плачет — отца и мужа арестовали.

Начинается Великая Отечественная война, Стефану 14 лет. 2 августа 1941 года отца — Григория Семеновича забирают на фронт. Перед оккупацией весь колхозный хлеб разделили среди хуторян. Стефан получил от матери хорошей порки, так как все везли домой зерно, а Стефан с младшим братом с брошенной полуторки пытались выкатить мотоцикл с люлькой. Хозяев нет, и мальчишки хотели технику забрать себе, катили домой, а взрослый обманул, забрал себе. Мать отпорола, все хлеб домой несут, а они железками балуются. Пошли за зерном, а тачки нет, но дети 4 мешка зерна доставили домой.

Летом 1942года начало немецкой оккупации, но Стефан долго не видел немцев, как и в х.Мечетном, их не было. Якобы немцы были в Семикаракорах. Дети стали более самостоятельны, отцы на фронте. Начали мальчишки ловить лошадей, коров в лугу. Оружия было мало, в основном брички, бухты провода телефонного. Если ехать на Мечетной, по старой дороге, справа от дороги 25-30 метров и 600м от хутора Вислого, стояла ветряная мельница. Стефан Григорьевич помнит только одну мельницу в хуторе, фамилию владельца не помнит, но сын владельца мельницы при немцах появлялся.

У мамы Стефана Григорьевича — Карповой Марфы Васильевны был двоюродный брат Иван Павлович Фоминичев ( потом на их подворье и в флигеле жил Петро Коноваленко), его репрессировали. Так как нашел немецкую листовку, чтобы сдаваться в плен и не сдал куда следует, потому что бумага была в дефиците. На следствии Иван Павловича били, но он вину не признал, впоследствии отбыл 10 лет на Севере, где добывают медь. Там и создал семью. Других Фоминичевых, Стефан Григорьевич не помнит.

31 декабря 1942 года к Павловым поставили 4 немцев на квартиру. Был вечер, в хате холодина, есть не чего. Трое немцев были молодые, а один лет 45-47. Отправил он молодых с котелком на кухню, получать праздничный ужин, автоматы остались у печки в зале. «Старший подозвал меня, у нас в комнате стоял столик и 4 стула, печь не топлена. Спросил где отец, ответил. что на фронте. Немец сказал, что отец в Котельникове, а Гитлеру капут» — Вспоминал Стефан. Со Стефаном немец общался, пока был один. Младший братишка Стефана последний у матери, родился в августе 1941 года ( сейчас живёт в Семикаракорах- Петр Григорьевич Павлов). Мама сидела это время в подвале закиданная снегом, так как температура была −30 t. Немец взял братишку Петра на руки. Говорить, что дитё было в пеленках нельзя, так как тогда пеленок не было, а заворачивали в лохмотья. За печкой ставили посуду и братишке сделали там ложе, он запыхтел. Может, хотел кушать, и бабушка взяла его на руки. Хотя есть не чего, но чем-то его кормили. Немец зашел с другой комнаты, спросил разрешения у бабушки и взял ребенка. Откинул покрывало с лица и глядел внимательно. Слёзы текли по лицу немца и капали на малыша. Немец сказал, что у него дома трехлетний сын остался.

Немец спросил у Стефана: «Воши, есть?». Отвернув шерстяной носок тот и показал! Немец кровать деревянную, точеную приданое матери осмотрел. Клопы есть? Есть. Пришли немцы с праздничным ужином и старший при них, не расспрашивал Стефана. Пришли и привели нашего солдата и приказали с ним не разговаривать, но Стефан узнал, что тот русский с Краснодара и звать его Саша, 1924 года рождения.

Праздничный ужин немцев состоял из тоненьких бутербродов с маслом и в котелках напиток. Русский солдат был одет в новые кирзовые сапоги, новые ватные брюки, новый бушлат по колено, всё отечественное, переодели немцы переводчика на разграбленном советском складе. Он очень хорошо говорил по-немецки и прислуживал переводчиком оккупантам.

У немцев не было наручных часов, а время они узнавали по будильникам, которые были у каждого, но замерзли и стояли на холодной печи. Немцы стали разливать из котелков по стаканам, каждый себе сам наливает в свой стакан. У молодых немцев были ботинки на деревянных подошвах, а у старшего — сапоги. Чем топите печку? Было заготовлено перекати-поле, часть в грязи и замёрзшее, но в стогу. Солома шла на корм скоту. Пошел Стефан с переводчиком за бурьяном, а с ними немец с автоматом. Стог был за флигелем, немец отдал плащпалатку, чтобы принести топливо, а сам зашел во флигель. Крюком надёргали перекати-поле. Переводчик спросил: «Где север и где юг, сколько и где немцы стоят в хуторе?» Зачем, да хочу тикануть. Стефан ему сказал, что и бабушку и мать и всех детей постреляют, и разговаривать не будут. Бабушка троих положила на кровать и овчинной шубой их укрыла и воши были в шубе. «Если хочешь бежать, беги, но не подставляй мирных жителей. Догонят тебя или нет, а нам всё равно смерть», — сказал он переводчику..

Принесли перекати-поле, но никак немцы не разожгут. Керосин? Бабушка сказала, что только в лампе, а больше нет. Если калюку разжигать, то праздник сидеть в темноте.

У немцев губные гармошки, обмотанные бумагой. На стене у Павловых висела мандолина. Немцы загомонили, указывая на инструмент, кто играет, мол? Стефан ответил, что нет медиатора. Молодой немец достал из ящика ножик с пятнадцатью лезвиями- сверло, вилка и прочие приспособления. Быстро вырезал, играй! Немцы выпили, печку растопили бумагой, затопили перекати-поле. Играй и Стефан играет на мандолине наурскую, Стеньку Разина. Немцы танцевали, потом сели за стол, бутерброды грызли по крошечки. Переводчику и окурка не дали, он говорит Стефану: «Смотри не заиграй „Три танкиста“!». Стефан заиграл «Катюшу». Малец не знал, что так теперь называют наши реактивные минометы. Немцы поняли напев, как вскочит один, схватил автомат и кричит: «Партизан!». Переводчик шипит, что он же предупреждал. Да ты говорил только о танкистах! Немцы успокоились, доели, допили. По хутору прошла машина с усилителем и объявляла, что Новый Год наступил.

Клопов миллион, вшей миллион, а спать надо. Немцы спросили, есть ли сено? Есть. Дают две плащ палатки, идите, дергайте сено и стелите на полу. Прошел патруль и с ним отправили переводчика. В избе тот не ночевал.

Освобождение Стефан помнит смутно, в январе 1943 года кругом стреляли. Мать не пускала его на улицу. Помнит, как три танка Т-34 проехав их флигель, остановились, на броне сидело по четыре солдата с автоматами.

В феврале 1943 года Стефан уже учился на тракториста, преподавал дед.

Хлеб в семье, к весне 1943 года, закончился. Мать с хуторскими подругами поехала менять вещи на Украину — платки и всё, что осталось. Привезла мешок кукурузы, полмешка пшеницы. Колхоз после войны назывался также «Труд и знание», когда объединился с х. Жуковым, стал называться колхоз «Молотова».

Стефан начал трудится 16-летним трактористом в 1943 году в Золотаревской МТС. Потом прошел переподготовку на дизельных тракторах в р.п. Константиновский, а брат, закончил курсы электротрактористов. Стефан только тягал на своем тракторе электрические подстанции.

Висловская геолого-разведочная партия была до августа 1953 года, там у Стефана работал брат, а затем перешла в Б-Орловку.

Была уже своя семья у Стефана Григорьевича, её надо было кормить, а тут как раз поплавил подшипники на своем тракторе С-80, трактор стоит, заработка нет. Пришел с работы домой, а у них гостья, подруга жены, которая работала секретарем в Висловском сельском Совете. Председатель отдал ей печать и штамп Совета, она сделала Стефану Григорьевичу за неимением паспорта справку, сама расписалась за Председателя Совета.

Так Стефан Григорьевич, в возрасте 26 лет, сбежал со справкой с колхоза в совхоз «1-й Волгодонской» (сейчас «Янтарный»), Мартыновского района. В то время там работало много болгар, сеяли хлопок, главный инженер был также болгарин. Главный инженер был крупный мужчина, поглядел справку, покрутил головой, махнул рукой и написал отделу кадров оформить. Видимо он понимал русскую действительность.

Стефана Григорьевича направили планировать поля для будущей посадки хлопчатника, потом тягал бочки. Вскоре ему дали новый трактор «ДТ-54» со скрепером. Из совхоза выделили и организовывали СМУ, построили школу. Строили и жильё. Саманы лепили и строили квартиры. Рабочих было уже много, но рабочие мирились с нехваткой жилья, было построено общежитие.

Пришла команда посеять пшеницу для внутренних нужд. Главный агроном был не русский, а у гидротехника были сведения, что Стефан Григорьевич и пахал и сеял пшеницу. У гидротехника был «УАЗик» возил девчонок, которые вбивали колышки с табличкой — где брать землю и куда и сколько сыпать. Гидротехник обратился к Стефану Григорьевичу: «Занимался ли ты севом зерновых?». Получив утвердительный ответ, сказал, что привезли три сеялки, сцепку — всё новое. Надо выставить норму высева! А Главный агроном сеял только хлопок и табак.

Стефану Григорьевичу была дана команда, отцепить скрепер. Ему выделили трёх женщин, грамотных, одна даже выставляла высев, на весах взвешивала. Парень с Орловки подвозил семена, где он их получал — неизвестно. Стефан Григорьевич начал сеять пшеницу, спросил как будут платить? Ведь обычно учетчик замеряет, а сейчас никого нет. Ему сказали, что чем быстрей и качественнее посеешь, тем больше заплатят. Стефан Григорьевич засеял 500 гектаров пшеницей — от хутора до поселка НД-2. Все совхозы 1-й, 2-й и 3-й «Волгодонской» сеяли только хлопок.

Стефану Григорьевичу заплатили 1800 рублей, он был бесконечно рад, девчатам заплатили по 1500 рублей. Тому кто подвозил семена, тоже заплатили 1500 рублей.

Позже Стефан Григорьевич работал в Мечетновской электроМТС до её закрытия трактористом на дизельном тракторе. Директором там был Рыбин Николай Иванович.

После колхоза «Молотова», в х. Вислом организовался винсовхоз, и Стефан Григорьевич, перешел в совхоз работать. Ему дали новый трактор С-80 и он работал в тракторно-полеводческой бригаде № 3. Четыре года круглые сутки пахал с двумя прицепщиками плантаж и износил два трактора. Потом Стефана Григорьевича назначили бригадиром, и он отработал еще 21 год.

Однажды его пригласил парторг совхоза и сказал, что Стефан Григорьевич, не имеет специального образования, а тут пришел после Пухляковского техникума парень с Сусата и ему надо передать бригаду. Стефан Григорьевич поработал слесарем там же в бригаде, Когда стали заставлять оформлять наряды сдельно, вышла зарплата за год по 220 руб. в месяц и это без нервотрепки. Прошло 1,5 года, приехал к нему зоотехник Дзюба и сказал, что его душат, хоть с работы увольняйся. Что, мол, надо опыление садов осуществить и точка.

Стефан Григорьевич поехал в Винницу и закупил карпатских пчел для совхозной пасеки. Надо было закупить 100 семей, а Стефан Григорьевич приобрел только 60. Другие пчеловоды приехали с ульями, Павлову тоже предлагали местные ульики, но он их бы не довез, так как ехать 3000 км и все бы они развалились. Стефан Григорьевич отработал на совхозной пасеке 6 лет, план сдачи мёда был 13 кг на семью, а Стефан Григорьевич сдавал почти бак.

В 1988году Павлов Стефан Григорьевич вышел на пенсию в возрасте 61 год. Пришло время заняться домашней пасекой, и она теперь занимает всё время, 24 апреля 2018года пошел Стефану Григорьевичу Павлову 92 год. Стало подводить зрение, трудно увидеть матку, но внучка приобрела ему увеличительные очки и проблема была снята.

Человек дела, гражданин великой страны, переживший со своей страной все тяготы лихолетья, Стефан Григорьевич жил и живет жизнью труженика.

г. Константиновск.

Качура Е., краевед.

 

Картинная галерея

Обо мне

Евгений Фёдорович Качура родился 6 ноября 1957 года в хуторе Вислый Семикаракорского района. До 1973 года учился в восьмилетке хутора Мало-Мечётного и два года — в Висловской средней школе. Читать дальше...

Контакты

E-mail: kef1957@yandex.ru
Skype: live:kef1957
Youtube канал